Тишина после «Аминь»

Погашены свечи. В опустевшем храме пахнет воском и тишиной. Не той, что на улице – а особой, густой, звучной, будто само воздушное пространство еще хранит следы только что отзвучавших молитв. Я стою у царских врат, прикасаясь рукой к прохладной позолоте. За спиной – темнота притвора, впереди – алтарь, таинственный и безмолвный в ночи. Моя вторая, моя главная родина.

Именно в такие минуты, когда стихает суета дня, отпускает напряжение от десятков взглядов, вопросов, просьб, и приходит это самое важное чувство – чувство неимоверного, почти непосильного дара и такой же непосильной ответственности. Я не учитель, не администратор, не психолог, хотя порой приходится быть и ими. Я – священник. Тот, кто стоит между. Между Богом и человеком. Между небом, которое мы алтарем символизируем, и землей, которой является весь остальной храм.

Мне доверяют самое сокровенное. Ко мне приходят с трещиной в душе, широкой, как пропасть. Женщина с потухшими глазами, потерявшая сына. Мужчина, в котором кипит непрощенная обида, отравляющая всю жизнь. Юноша, запутавшийся в себе и в мире. Они приносят свою боль, завернутую в тишину или в поток слов, и кладут ее перед Распятием. И моя задача – не дать совет. Не решить проблему. Моя задача – помочь им разглядеть в этой тьме хоть искорку надежды. Помочь им понять, что Бог видит их не «проектом для исправления», а любимым чадом, даже когда оно изранено, грязно и отчаянно.

Моя задача – не дать совет. Не решить проблему. Моя задача – помочь людям разглядеть во тьме хоть искорку надежды

А иногда приносят радость. Молодые, сияющие, стоят перед аналоем, и в их соединенных руках трепещет одна общая свеча. И я вижу в их глазах не просто человеческое счастье, а отблеск того самого Невечернего Света. И тогда моя