Хоронить нельзя кремировать: из истории кремации в России

Прогресс или кощунство?

Вопросы о кремации поднимались в России и до революции. Еще в 1909 году специально созданная при Святейшем Синоде комиссия составила «Заметку о сожигании трупов с православной церковной точки зрения», в которой указывалось, что «самым естественным способом погребения признается предание трупов земле… предание тела близкого не земле, а огню представляется, по меньшей мере, как своеволие, противное воли Божией, и дело кощунственное»1.

С этими идеями большевики решили бороться решительно и беспощадно. Никогда о кремации не рассказывали с таким энтузиазмом, упоением и напором!

Весь обряд похорон Совнарком берет под свой контроль уже в декабре 1917 года. Для этого 17 и 18 декабря выходят декреты, которые изымали регистрацию актов смерти из ведения Церкви, а отпевать усопших разрешалось теперь только при получении удостоверений о регистрации смерти в местных органах советской власти.

Уже в те годы агитаторы называли традиционные похороны анахронизмом. Крематорий «постоянно противопоставляется кладбищу, а слово “кладбище” употребляется с негативным значением»2. Приведем цитату из докладной записки архитектора С. Грузенберга в Комиссариат здравоохранения от 2 января 1919 года: «Кладбища подчинены религиозным организациям и культам, что противоречит современной идее свободы совести». А вот преимущества сжигания тел, по мнению Грузенберга, были очевидны, ведь «уравниваются классы населения в смысле равного для всех эстетического способа и места погребения»3.

Кремация, пропагандируемая новой властью, имела на первых порах исключительно идеологическое значение4 и занимала особое место в системе ранних большевистских ценностей. В начале 1919 года В. Ленин подписал декрет о допустимости и даже предпочтительности